Скачать всю пьесу, архив rar ...
Действие третье.
Декорация 1-го действия.
Явление первое.
Степан Федоров (сидит у стола) и Маремьяна (на лежанке).
Степан Федоров (выкладывая на счетах, качает головой).
Разорит, совсем разорит, мошенник! Уложит он меня прежде времени. Слыхано
ли дело, чуть не пятьсот рублей прогулял в три месяца? Высушит он меня,
совсем высушит! А что ты с ним станешь делать, с разбойником?
Маремьяна.
Отдай, отец, эти деньги, отдай их, батюшка, кому следованно, прошу я тебя...
Степан Федоров.
Ну, ты еще! Кому я их отдам?
Маремьяна.
Да Алешунка говорит, наверно, говорит, эти денежки Кузьма Федотыч
потерял...
Степан Федоров (сердито).
Отстань ты мне, не говори не дело... Коли бы Кузьма Федотыч экое место
обронил, неужто бы он искать не стал? Все пустяк. И не говори мне про это...
Маремьяна.
Ну, так отдай их в суд. Там найдут чьи...
Степан Федоров.
В суд! Еще кто ни на есть чужой найдется, да скажет, что его, да моей корыстью
поживится... станет жить да пировать, а я смотри да, вместо приволья, нужду
терпи. Може, это клад нам Бог подал на наше счастье, а мы возьми да отдай,
ровно и не надо...
Маремьяна.
Ох, пропадай он совсем, этот клад! На погибель он нашу нам достался... Да, на
погибель. Смотри-ка, что у нас в дому-то, что за сумятица пошла. Эк ли мы
прежь того жили, без этого клада? Ох, искушенье нам это Божеское, а не
счастье... Правда, добрые люди говорят, что клад достается не от Бога, а от
дьявола: его вражеское против наших душ наущение... И руки-то жгут, говорят,
эти денежки, и мы живы сгорим... Вот только того и жду...
Степан Федоров.
Полно, дура! И впрямь баба! Кабы мы ночью, да из земли вырыли, а то середь
бела дня нашли. Знамо дело, что кто ни на есть обронил... да не ищет, так,
значить, не надо... И никакой нам от этого нет погибели, а вся беда от одного
Мишки, пропади он совсем!...
Маремьяна.
Ну-ка, так вот, не дьявольское ли то наущение? Что с парнем сделалось? Таков
ли он был? Смотри-ка: по целым неделям дома не живет, да все пьет...
Степан Федоров.
Пусть его пьет: обопьется, скорей меня развяжет...
Маремьяна.
Ну-ка, что ты! Про кого ты, про свое ли родимое детище такие речи
говоришь?... Ну-ка, не враг ли твоим языком водит?...
Степан Федоров.
Заговоришь!... Нет, уж измаялся я с ним... Я ему добра хотел, я его хотел
устроить, как лучше не надо... Отец я ему али нет?... А он супротивничать стал,
из моей воли вышел, своей головой стал жить, да и меня хочет в свои руки
забрать... Так нет еще, без моего родительского благословения недалеко уйдет...
Хочет гибнуть, - и гибни... Пошел против отца, значит, окаянный человек: и на
земле ему места не будет... Сушит он меня, так сам прежде меня высохнет, -
обопьется, либо что ни на есть над собой сделает... Не надо мне его, гинь он по
своей доброй воле...
Маремьяна.
Батюшка, батюшка, Федорыч! Господь с тобой! Помолись ты Господу-то: обуял
тебя враг, обуял...
Степан Федоров.
Не обуял! А никто не смей в моем доме супротив меня говорить... Я один
хозяин, один голова. Я их поил, кормил, одевал; я его вырастил, а он грубить со
мной вздумал, да не то, что он, а и жену свою научил, и та мне проходу не дает,
баба... Так нет, я в обиду не дамся; я им отец, старик; у меня волос седой, на
плечах шестой десяток сидит... Сам в себе я от него отрекся, в своей душе...
Молитву о нем забыл творить, - вот он до чего меня довел...
