Скачать всю пьесу, архив rar ...
Действие происходит в уездном городе.
Действие первое.
Сцена представляет гостиную в квартире Софьи Павловны. У задней стены красного дерева диван, против него
круглый стол, возле стен кресла; по бокам дивана тумбы и на них канделябры. Налево от зрителей большое
мягкое кресло. В боковых стенах, одна против другой, двери. Утро.
Явление первое.
Софья Павловна и Лукерья Осиповна.
(Софья Павловна сидит на мягком кресле и пьет чай; против нее стоит Лукерья Осиповна.)
Софья Павловна.
Так ты это сама видела?
Лукерья Осиповна.
Сама, мой батюшка, сама своими глазами видела. Как же?.. Вхожу я, а он,
Петр-от Иваныч, обхвативши ее таким манером под мышки да и целует, в щеку
целует, это правда, что не в губы, а в щеку целовал... Ну, да все равно, путное ли
это дело. Все-таки целует... Я так и не вспомнилась... Так у меня и закипело вот
тут (указывает на грудь). Как я вошла, так они и расскочились в разные стороны.
Петр-от Иваныч вот в эту сторону, а Анна-то Ивановна вот в эту... А у меня так
и кипит... Хорошо, я говорю, хорошо, господин-барин... Так хорошие господа не
делают!... А тут стамши да ей... Что, я говорю, ты, мать моя, в уме ли ты? Что, я
говорю, ты делаешь?.. Я говорю, ты не без чего к моей барышне в мамзели
приставлена, а ты, я говорю, какие ей примеры-то хорошие преподаешь?.. А она
фырк... Повернула хвостиком да и была такова. Хоть бы слово одно сказала,
хоть бы прощенья попросила, что в этаком деле застала ее! Да другая бы
подлинно в ногах валялась да упрашивала, чтобы не сказывала, да как кто не
узнал, а она и вниманья этого не берет... Такова бесстыдница!.. Только со
злости-то, что ли, что застала я ее, так в слезы бросилась да по лицу по всему
пятна красные повыступили... Как ушла-то она, я к барину. Что, я говорю, ты,
Петр Иваныч, хорошее ли ты это дело делаешь? Ведь это, я говорю, соблазн! -
У нас, я говорю, в доме-то этой пакости отродясь не бывало, а ты что
заводишь?.. Для этого, что ли, мол, мы тебя в дом-от принимаем?.. Вот скажу
барыне, в-вот скажу!.. Так и тот, совесть-то зазрила. Ну, говорит, ну, нянюшка,
молчи, говорит, только никому не сказывай, платок, говорит куплю да подарю
тебе, только молчи. Нет, я говорю, сударь-барин, видала я платки-то и без
твоего, от своих господ довольна, а этого сраму не потерплю... У меня, я
говорю, здесь моя барышня, на своих руках выводила, так мне дороже твоих
платков, как она что увидит...
Софья Павловна.
Ах, гадкие, мерзкие они этакие!.. Это в моем доме!.. Позволять себе это в моем
доме!.. Каковы!.. А эта-то, неблагодарная-то! Вот каково, Лукерья, доброй-то
быть! Кажется, я ли ей добра не делала, а она чем платит?..
Лукерья Осиповна.
Ведь, и я-то тоже, мой батюшка. Уж, кажется, одно то, что в этаком доме живет
благородном, так это одно должна ценить...
Софья Павловна.
Да еще ли я мало для нее делала, негодницы?.. Да знает ли она, что я ее, если
захочу, так в девичью посажу, вместо гувернанток-то, с девками сидеть да
работать... Ах, она гадкая!.. Спасибо тебе, Лукерья, что сказала...
Лукерья Осиповна.
Да как же, мой батюшка, могу ли я, чтобы не сказать?.. Этакой срам видеть да
еще не сказать... Хорошо, что еще батюшки-то моего, Лизаветы-то Степановны,
тут не было да она этого сраму не видала; а ну, как бы она это увидела, тут бы
что?.
Софья Павловна.
Спасибо, спасибо, Лукерья, что сказала... Я ее выучу... Пошли-ка ко мне
Авдотью.
Лукерья Осиповна.
Сейчас, мой батюшка, сейчас пошлю... А то это, статное ли это дело, потерплю
ли я это, чтобы... (Уходит.)
